Марина Тимченко 0 1863

«Мама, сделай так, чтоб я не умер». В Сирии остаются сотни российских детей

Точное число маленьких заложников большой войны на Ближнем Востоке неизвестно. Кого-то вывезли в зону боевых действий родители, примкнувшие к ИГИЛ*, кто-то уже родился за рубежом. Истории спасшихся из террористского плена – в материале STAV.AIF.RU.

В школы боевиков брали детей с трёх лет.
В школы боевиков брали детей с трёх лет. © / Muhmmad Al-Najjar / globallookpress.com

По минному полю

Об одной из женщин, отправившихся вслед за мужем на Ближний Восток, «АиФ-СК» рассказывал год назад. Диана (имя изменено) приняла ислам, через Интернет познакомилась с будущим супругом, вышла замуж и уехала в Египет, где уроженец КЧР в тот момент учился. Через некоторое время пара переехала в Турцию, а затем и в Сирию. Муж оказался приверженцем радикальных идей, которые отправился отстаивать с оружием в руках, Диана сидела дома, занималась хозяйством. Через некоторое время родился ребёнок. Когда молодая женщина была беременна вторым, главу семейства убили. Диане удалось покинуть зону военных действий и вернуться домой, в Ставропольский край. Второй малыш появился на свет уже здесь.

Можно сказать, что для Дианы и её детей страшная история закончилась благополучно. Но так повезло не всем.

Мадине, одной из героинь фильма «Терроризм за кадром-3», снятого антитеррористической комиссией Ставропольского края, до сих пор снятся кошмары, душит чувство вины перед детьми, которым пришлось заглянуть смерти в лицо.

Ситуация была типичной. Муж попал под влияние радикалов и уехал на войну. Мадина была уверена, что если приедет к нему с малышами, то ради них он вернётся. Как же она горько ошиблась! Мало того, что от мужа ничего не удалось добиться, так ещё и она сама вместе с детьми застряла в том аду. Пути назад оказались отрезаны. После того как муж погиб, женщину дважды продавали другим боевикам. А потом предоставили выбор: если хочешь – беги. Через минное поле. Пять часов пробирались они среди снарядов к свободе. Пять часов страха и ужаса. Повезло, никто не подорвался. Вернулись в Россию. Впереди – годы реабилитации. Как пережитое аукнется – неизвестно. Но в том, что детская психика получила серьёзный удар, сомневаться не приходится.

«Мы постоянно находились на пороге смерти. Бомбёжки прекращались только на несколько часов, потом начинались с новой силой. Никогда не забуду перепуганные лица своих детей. Сын бегал вокруг меня и сквозь слёзы кричал: «Мама, сделай так, чтобы я не умер!» – всхлипывает Мадина. – Ребёнок чувствовал, что может погибнуть. Никогда не прощу себе этого. Он такой маленький, совсем не заслуживал этого. А я, его мама, так с ним поступила».

С войны – домой

Но и Мадине с детьми в какой-то степени повезло. Если сравнивать их судьбы с судьбами других ребятишек, чьи родители так и не смогли выбраться из кровавой мясорубки и в итоге либо погибли, либо оказались в местных тюрьмах как террористы и их пособники.

Иракское правосудие выносит приговоры бывшим жёнам боевиков. Двух россиянок казнили. 21 – приговорили к пожизненному заключению. Ещё 26 ждут суда. Детей отправляют в приюты.

Именно после репортажа из одного из таких детдомов и началась операция по поиску российских детей на территории, ранее подконтрольной боевикам, и вывозу их с чужбины на родину.

На ТВ шёл сюжет про иракский приют. И вдруг жительница Чечни увидела на экране лицо своего маленького племянника. Забила тревогу, побежала по инстанциям. Власти включились в процесс. Пятилетний Билал стал первым ребёнком, которого удалось вернуть домой. Следом за ним – десятки ребят, которых смогли обнаружить в иракских детдомах.

На большой пресс-конференции в конце прошлого года президент Владимир Путин, отвечая на вопрос журналистов, сказал: «Дети не принимали решения там быть, и мы не имеем права их там бросать». На федеральном уровне образована специальная комиссия, которая сейчас занимается этим вопросом. В неё входят представители всех сопричастных к процессу ведомств.

Большую работу выполняют детский омбудсмен Анна Кузнецова, сенатор от Чечни Зияд Сабсаби и глава республики Рамзан Кадыров. Счёт спасённым детям уже идёт на десятки. В первую очередь вывозят тех, чьи документы в порядке и где имеются подтверждения родства с россиянами.

Что ни история, то драма. От шестилетней девочки, которую на Ближний Восток привезла мама из Мурманска, примкнувшая к боевикам, родные, живущие за рубежом, отказались, удочерила чеченская семья. А годовалую кроху вообще нашли чудом. Братьев её обнаружили в иракском приюте, они-то и рассказали о младшей сестрёнке, которая родилась уже в зоне боевых действий и которую удочерила иракская семья после того, как мама получила ранение и потеряла способность ухаживать за малышкой. Девочку тоже смогли вернуть.

А вот бывшая студентка медуниверситета Индира о судьбе своего сына не знает ничего. Начало её романа с будущим мужем было красивым. Долго ухаживал за девушкой, добивался её внимания и любви и добился. Но сказка была недолгой. Появились у него очень странные друзья, стал читать он странные книги религиозного содержания, появились отличия в молитвах, посте, исполнении других религиозных ритуалов. Менялись и требования к жене. Вполне светскую девушку муж одел в тёмное в пол платье, хиджаб, начал требовать безусловного подчинения. Дошло и до рукоприкладства.

«Однажды сильно избил, когда была уже на девятом месяце беременности, за то, что вышла на кухню в неподобающем виде», – вспоминает Индира. Родители, увидев следы побоев, ужаснулись и забрали дочь у сатрапа.

Но бывший муж через суд добился права видеться с ребёнком и через некоторое время похитил малыша. Написал безутешной маме уже по дороге в Сирию, что больше она своего ребёнка никогда не увидит. Индира плачет, но надежды не теряет.

В списках чеченской общественной организации «Объектив» 1199 имён. Это люди, которые пропали на территории Сирии и Ирака. И среди них много совсем маленьких детей – 2015-2017 года рождения. К правозащитнице Хеде Саратовой обращаются не только её соотечественники, но и жители других регионов, вирус экстремизма не знает административных границ. 

Самая большая проблема сейчас – идентификация. Если ребёнок родился уже за рубежом, а потом потерял родителей, остался без документов и попал в приют, установить родство может только ДНК-экспертиза. Власти призывают родственников сдать эти анализы, чтобы доказать кровные связи было возможно.

Представитель главы Чечни на Ближнем Востоке и в странах Северной Африки Зияд Сабсаби на одной из пресс-конференций рассказал журналистам, что в операции по спасению детей участвуют более 160 российских генералов и офицеров.

Львята Халифата

Зачем игиловцам нужны были дети, стало совершенно очевидно, после того как два года назад в Сети появились ролики, на которых дети расправляются с неверными. Пятеро мальчишек в одежде с символикой ИГИЛ казнят пленников выстрелами в затылок. Без тени сочувствия и сомнений. Маленькие солдаты-убийцы. Чтобы добиться такого, нужна долгая спецподготовка. И как выяснилось совсем недавно, велась она основательно.

В июне в пригороде Дамаска и на севере сирийской столицы обнаружены две бывшие школы игиловцев. В одной работали с детьми 3-13 лет, в другой - 8-14 лет. Военная и физическая подготовка, владение всеми видами стрелкового оружия и миномётами, умение собирать взрывные устройства и, конечно, идеологическая накачка, основанная на самой радикальной версии толкования Корана. По дневникам и рабочим тетрадям удалось установить, что через одну из этих школ прошло минимум 250 ребят. После пятилетнего курса обучения, они пополняли особое подразделение армии ИГИЛ «Львята халифата».

По данным ООН, в прошлом году в боевых действиях на стороне боевиков участвовали более тысячи детей.

Возможно, среди тех, кто прошёл такую подготовку, стал юным террористом и пошёл воевать под чёрным флагом, был и сын жительницы Ессентуков. Бывший муж похитил его в 2013 году, мальчику было 11 лет. В Сирии ребёнок принял ислам и прошёл обучение. С мамой тогда общался по телефону по несколько раз в месяц, утверждал, что всем доволен и мечтает отдать жизнь за идеалы ИГИЛ. В последние годы связи с ним нет. По данным спецслужб, парня уже нет в живых.


*ИГИЛ – запрещённая в России террористическая организация


Комментарий

Клинический психолог - судебный эксперт Константин Небытов:

«Чем младше ребенок, тем сложнее выполнять психодиагностику, так как психические функции формируются только годам к пяти. Но то, что пребывание на территории военных действий оказывает негативное влияние, - безусловно.

Не каждый взрослый выдерживает жизнь в экстремальных условиях, что уж говорить о ребёнке. Хронический стресс, постоянное напряжение. Это серьёзная психотравма, которая оставляет глубокий отпечаток в сознании навсегда.

Чтобы справиться с последствиями, понадобится не год и не два.  Дети войны хуже адаптируются в социуме, потому что эти переживания им мешают. Могут быть изменения в поведении, тот же банальный страх, который не даёт нормально общаться. Вторичные последствия прогнозировать труднее. Они зависят от того, в каких условиях будет находиться ребёнок.

Ещё сложнее ситуация с детьми, которые не просто жили в этом адском пекле, но ещё и проходили подготовку в школах террористов. Они подвергались мощной идеологической обработке. Главная цель психологического воздействия - выработать определённую модель поведения, которой ученик следовал бы неукоснительно. 

У этих ребят изменено понятие нормы, да и все представления о жизни. Они нуждаются в совсем других реабилитирующих программах. Ребёнок может знать только то, чему его учили, и ничего другого. Вернуть его в нормальную жизнь достаточно тяжело. Предсказать успех реабилитационных мероприятий очень сложно, он зависит от большого количества факторов: от специалистов, которые этим займутся, от программ, по которым будут работать, ну и самое главное, от индивидуальных особенностей ребёнка и времени, проведённого в школе боевиков. Чем дольше такое воздействие в изоляции от нормального общества, тем тяжелее последствия».  

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Самое интересное в регионах

Актуальные вопросы

  1. Почему в Ставрополе до сих пор нет колоколов на Казанском храме?
  2. Сколько пенсионеров оформили пенсию через интернет на Ставрополье?
  3. Субсидию на оплату ЖКХ теперь можно оформить по упрощённой схеме?

Должны ли уроки национальных языков в республиках СКФО быть обязательными?